Как разрешать конфликты в ситуациях, построенных на авторитете

Мои ученики обычно с большим трудом справлялись с ситуациями, в которых общение заранее регламентировано (в отличие от отношений коммерческих, деловых, о которых шла речь в предыдущей главе). При коммерческих отношени­ях все «правила игры» оговариваются, иногда в форме юри­дического контракта или даже установлены законом, и мно­гие студенты придерживались этой установленной регламен­тации как руководства: они знали, что они могут или не могут делать. Им было намного легче общаться, когда при­нятые правила поведения соблюдали и другие люди.

Вы можете «настроить» себя сделать выговор за плохой ремонт вашей машины или даже потребовать денежной ком­пенсации, но можете ли вы сделать то же самое по отноше­нию к своему боссу, с которым вас связывает другой тип отношений? В отношениях с начальством заранее предопреде­ленных моделей отношений меньше, чем в отношениях с авто­механиком, и больше вероятности вашего проигрыша. Если механику не нравится то, что вы говорите, что он может сде­лать? Ничего! А что может сделать ваш босс, если ему не понравится то, что вы скажете? Выгнать вас? Понизить в долж­ности? Дать невыгодную работу? Эти возможные последствия входят в те условия, на которых вы нанимались на работу? На эти вопросы наиболее вероятен ответ «нет», если вы работае­те по официальному контракту. Другой ответ, и, возможно, более реалистичный, — компромисс, к которому вы придете с вашим боссом, если будете отстаивать себя. Тому, как можно достичь компромисса с человеком, отношения с которым стро­ятся на авторитете, и посвящена эта глава.

Я использую слово «авторитет» в самом широком смыс­ле. Это значит, что человек имеет власть указывать вам, что делать, иными словами, это отношения родитель—ребенок, руководитель—подчиненный. Другой аспект значения «авто­ритет», когда человек вас контролирует: отношения учитель— ученик, преподаватель—студент. В этих случаях заранее пред­усмотрено, что студент учится у преподавателя, а препода­ватель оценивает знания студента. Чем младше ученик, тем больший авторитет руководителя имеет учитель, т. е. зани­мает как бы место родителя.

Вам, возможно, любопытно, почему я отнес отношения врач—пациент к отношениям коммерческим. Ведь даже ис­ходное значение слова доктор — «учитель». Почему не рас­сматривать отношения врач—пациент как отношения с авто­ритетом? Для начала я признаю, что любой врач скажет мне о моем здоровье столько же, сколько механик о моей машине.

Если этот врач не рекомендован мне другим, которому я доверяю, я начинаю с признания, что я вступаю с ним в коммерческие отношения и решительно прошу, чтобы усло­вия нашего общения были оговорены. Посмотрите на это с другой стороны: доверите ли вы постороннему механику ос­матривать ваш «мерседес-бенц», на котором вам ехать в Монте-Карло?

К счастью, большинство отношений, построенных на ав­торитете, подразумевают экспертизу, которая не может иметь таких последствий для вашего благополучия, как возможные последствия лечения. Роль авторитета (эксперта) даже за­бавно проявляется в отношениях между лектором и аудито­рией. Роли частично распределены заранее. Лектор соглаша­ется говорить, а аудитория — слушать. Эксперт предлагает новую информацию слушателям — другим профессионалам, студентам, просто публике, и аудитория реагирует вопроса­ми и аплодисментами (если удача!). Остальное между ними может быть предметом обсуждения. Как будет строиться рассказ-лекция, условия, на которых лектор ее проведет, материал, который он будет или не будет раскрывать, — все зависит в значительной степени от того, как он подаст себя аудитории. Общаться с большой группой людей очень труд­но, недостаточно просто знать, что ты хочешь сказать; надо знать, как сказать и как отстоять свою точку зрения перед лицом критики или града вопросов.

В последующих диалогах показывается возможность до­стижения взаимного компромисса, базирующегося на уже сложившейся структуре отношений и в то же самое время уменьшающего возможность манипуляций. Попытка изме­нить отношения к лучшему разумна и с точки зрения под­чиненного, и с точки зрения начальника. Первый может оградить себя от возможных манипуляций начальника, а второму это поможет наладить отношения в той сфере общения с подчиненными, где нет заранее согласованных правил.

После этого краткого вступления давайте обратимся к первому из серии диалогов, посвященных конфликтам в от­ношениях с авторитетом: подчиненный справляется с из­быточными требованиями со стороны начальника по поводу его личного времени.

Майку 18 лет, он недавно закончил школу и устроился на свою первую работу в престижный продовольственный магазин. Этот магазин был открыт по четырнадцать часов семь дней в неделю, и в нем посменно работали десять чело­век. В такой ситуации отсутствие одного из работающих ста­новилось проблемой, затрагивающей остальных. Майк был старательным работником, и помимо соблюдения своего гра­фика, по просьбе менеджера заменял того, кто был болен. Майк испытывал смешанные чувства по поводу своей рабо­ты: с одной стороны, ему нравилось и то, что он делал, и то, что приходилось общаться с разными людьми. Но его нер­вировала привычка менеджера в случае отсутствия кого-ни­будь из работников звонить именно ему. Он не знал, как сказать об этом мистеру Тигу. Он опасался, что его выгонят, если он скажет «нет» на очередное предложение о подмене. После нескольких занятий в группе Майк пересказал следу­ющий диалог.

ДИАЛОГ 16

В пятницу поздно вечером Майку домой звонит менеджер.

Менеджер: Майк, Грэг заболел, и мне нуж­но, чтобы ты заменил его завтра.

Майк: Это невозможно, мистер Тиг, я завтра утром занят и не смогу выйти на работу.

Менеджер: Тебе придется перенести дела, ты мне нужен завтра.

Майк: Я понимаю вас, но я не могу (Игра в туман, Заигранная пластинка).

Менеджер: Что у тебя такое? Прием у врача?

Майк: Нет, ничего серьезного. Просто завтра я не могу (Заигранная пластинка).

Менеджер: Что ты собираешься делать?

М а и к: Это мое личное дело, мистер Тиг. У меня накопилось много всяких дел, так что я не смогу завтра (Самораскрытие, Заигранная плас­тинка).

Менеджер: Ты не можешь их отложить? Ты меня ставишь в очень трудное положение.

Майк: Я это знаю, мистер Тиг, но если я отложу их сейчас, возможно, я никогда их не сде­лаю и буду презирать себя, так что я не могу завтра прийти (Игра в туман, Негативное заявле­ние, Заигранная пластинка).

Менеджер: Я сделаю так, что в воскресенье ты будешь свободен, если выйдешь завтра.

М а и к: Я уверен, вы сделаете, мистер Тиг, но я не выйду завтра (Игра в туман, Заигранная плас­тинка).

Менеджер: Ты меня ставишь в затруднитель­ное положение. Я не знаю, кто бы еще мог заме­нить Грэга

Майк Это затруднительное положение, но я уверен, что вы найдете выход (Игра в туман).

Менеджер: Ты прав, это трудно, но попыта­юсь найти кого-нибудь.

М а й к: Я в этом уверен (Игра в туман).

Менеджер: Грэга, вероятно, не будет и во вторник. Я бы хотел, чтобы ты его заменил, если он не появится.

Майк Вполне вероятно, что он еще будет болен, но я не смогу и во вторник заменить его (Игра в туман, Заигранная пластинка).

Менеджер: А кем мне его заменить?

М а й к: Я не знаю (Самораскрытие).

Менеджер: Это трудно понять, Майк. На тебя всегда можно было рассчитывать раньше.

Майк: Вы правы, мистер Тиг, я не знаю, как так получалось, но я всегда приходил вам на по­мощь, не так ли? (Игра в туман, Заигранная плас­тинка).

Менеджер: Ну хорошо, мне придется поис­кать кого-нибудь другого, на кого я смогу рассчи­тывать.

Майк: Совершенно верно, но почему бы вам не позвонить мне в следующий раз, когда нужна будет замена, и спросить, смогу ли я подменить кого-нибудь. Возможно, я смогу, возможно, нет. Но спросить ничего не стоит (Игра в туман, Разум­ный компромисс).

Менеджер: Хорошо. Посмотрим.

М а и к: Я надеюсь, вы найдете кого-нибудь, кто смог бы заменить Грэга.

Менеджер: Я найду кого-нибудь, не беспо­койся об этом.

Майк: Хорошо, до встречи.

Майк рассказывал, что почувствовал себя гораздо уве­реннее от того, что смог преодолеть давление со стороны босса. Майка удивило, что мистер Тиг пошел на компромисс, приемлемый для его работника. До этого Майку казалось, что у него нет выбора: он должен выполнять просьбы на­чальника. После их разговора он почувствовал, что мистер Тиг стал относиться к нему с уважением и пытается найти взаимоприемлемый выход, а не просто командовать им.

Несколько месяцев спустя после этого Майк уже имел в себе силы прямо сказать, что он хочет и чего не хочет де­лать. Мистер Тиг адаптировался к новому поведению Майка и не показывал явных признаков того, что это его огорчает. Я предполагаю, и это остается только предположением, что мистер Тиг раньше относился к Майку как к милому ребен­ку, которого нужно направлять и контролировать (а следо­вательно, использовать). А теперь он перестал относиться к нему и как к ребенку, который нуждается в постоянном руководстве, и как к молодому негодяю, которому нельзя доверять. Он просто стал считать его взрослым человеком, сотрудником.

В следующем диалоге начальник—подчиненный мы уви­дим обратную ситуацию: руководитель справляется с мани­пуляциями подчиненного.

Сэму тридцать семь лет, он руководитель в маленьком отделе большой фирмы, в его коллективе четырнадцать чело­век. Некоторые из подчиненных — его друзья, и Сэма трево­жила мысль, как не прервать дружбу, но в то же время быть требовательным руководителем. Веря в такие лозунги, как «Не смешивай бизнес и дружбу», «Босс здесь не для того, чтобы зарабатывать дешевую популярность», Сэм полагал, что для успеха дела он не должен быть недружественным или безраз­личным по отношению к своим работникам. К началу следую­щего диалога Сэм находился в очень затруднительном положе­нии. На предыдущей неделе была конференция руководителей всех отделов фирмы, на которой было принято решение о со­кращении бюджета. Сэм во время конференции выступил с сообщением о состоянии дел в его отделе и выразил сомнение, что в его сфере можно сэкономить много средств. Но и выслу­шав его, конференция осталась при своем мнении и урезала бюджет по всем отделам. Увеличение нагрузки произошло уже дважды за последнее время, и Сэм не знал, как объяснить своим сотрудникам, что им придется взять на себя за ту же плату дополнительную нагрузку. Он чувствовал себя винова­тым по отношению к своим товарищам за то, что в прошлом в подобной ситуации он повел себя плохо, прибегнув к имиджу безразличного и равнодушного босса.

Мы провели серию «репетиций» возможного диалога Один из них приводится ниже. Чтобы справиться с этой ситуацией, я советовал Сэму делать следующее: не извиняться за увеличение нагрузки, не защищать политику, принятую на высшем уровне, а просто, признав все возможные возражения своих работни­ков, тем не менее просить о сотрудничестве всех сотрудни­ков в выполнении дополнительной нагрузки.

ДИАЛОГ 17

Сэм подходит во время перерыва на кофе к своему другу Гарри, чтобы поговорить об увеличе­нии объема работы.

Сэм (увидев Гарри в комнате для отдыха, под­ходит к нему): Привет, Гарри. У тебя есть минутка?

Гарри: Конечно, Сэм. В чем дело?

Сэм: Ты что-нибудь слышал о совещании на­чальников отделов на прошлой неделе?

Г а р р и: Я знаю, что оно было. Вот и все.

Сэм: Была принята программа сокращения рас­ходов. В конечном итоге нашему отделу придется на 15 процентов увеличить объем работы в течение трех—шести месяцев. И нам не дадут дополнитель­ных средств.

Гарри: Что за смехотворная идея, Господи! Мы уже перегружены сейчас и делаем все это скрепя сердце. Ты им это говорил?

Сэм (улыбаясь): Я не сказал им, что это сме­хотворно, но сказал, что, по моему мнению, это будет чрезвычайно трудно и едва ли возможно сде­лать.

Гарри: Что они ответили?

Сэм: То, о чем я тебе говорю. Объем работ будет увеличен.

Гарри: Сэм, я не знаю об остальных, но я уже загружен по уши. Я не могу взять еще 15 процентов нагрузки. И не только 15 процентов, а вообще нисколько.

С э м: Я согласен с тобой, Гарри. Вероятно, и ты, и все остальные могут пострадать от это­го, но несмотря ни на что, у нас будет увеличе­на нагрузка (Игра в туман, Заигранная пластинка).

Гарри: Бред. Ты говорил им, что в нашем от­деле это не получится?

С э м: Я согласен, что это бред. Они не при­слушались к моим предупреждениям. Я говорил им в точности то, что ты говоришь мне. Только более дипломатично (Игра в туман).

Гарри: Если бы ты был менее вежлив и прямо им все выложил, может быть, они бы услышали то, что ты им говорил.

Сэм: Возможно (Игра в туман).

Гарри: Возможно, если бы ты говорил напря­мик, они бы не навесили на нас еще 15 процентов. Они не знают, что мы уже перегружены.

Сэм: Вероятно, ты прав, но у нас будет уве­личение нагрузки (Игра в туман, Заигранная плас­тинка).

Гарри: Но я и так сейчас ничего не успеваю. Ты это знаешь!

Сэм: Это правда, Гарри, поэтому я хочу, что­бы вы ставили меня в известность, когда ситуа­ция выходит из-под контроля. Я хочу, чтобы ты и все остальные после первого месяца написали мне записку о своих проблемах, чтобы я имел на руках факты на случай, если мне придется идти наверх и ставить их в известность о том, что происходит (Игра в туман, Разумный компромисс).

Гарри: Ладно, но я не думаю, что «потяну» еще 15 процентов нагрузки.

Сэм: Наверное, ты прав, мы начнем и посмот­рим, как пойдут дела. У тебя на сегодня шестьдесят дел. Выбери еще четыре новых дела, подлежащих обработке в течение последующих двух недель (Игра в туман, Разумный компромисс).

Гарри: Сэм! Чтобы начать четыре новых дела, потребуется по меньшей мере восемь часов на их подготовку и подробное описание. Я не могу делать их не сверхурочно.

Сэм: Возможно, ты прав. Если у тебя не хва­тит времени и придется работать по вечерам, запи­сывай, сколько времени у тебя на это ушло, и я внесу это в наш план (Игра в туман, Разумный компромисс).

Гарри: Все равно, не думаю, что мне это по­нравится.

С э м: Я согласен с тобой, Гарри, и не упрекаю тебя за то, что ты огорчаешься. Но решение не в нашей власти, так что давай попробуем как-то с этим справиться (Игра в туман, Разумныйком­промисс).

Гарри: Хорошо, попробуем.

После того как подобный диалог в качестве практики был повторен Сэмом несколько раз, он избавился от ощуще­ния неловкости. Впоследствии Сэм рассказал, что в беседах с подчиненными он чувствовал себя спокойно. Они не выка­зывали гнева по отношению к нему и приняли увеличение нагрузки после небольшого протеста.

В следующем диалоге действующие лица меняются: слу­жащая сопротивляется вмешательству босса в ее личную жизнь.

Бетти работает секретаршей. Она очень привлекательная молодая женщина, недавно разведенная. Главной проблемой в ее работе было вмешательство босса в ее личную жизнь, которое началось вскоре после ее развода. Ее начальник, немолодой женатый мужчина, решил взять на себя роль «отца» по отношению к Бетти, после того как в стиле ее жизни и поведении стали происходить изменения, связанные с ее новой, более активной жизнью самостоятельной жен­щины

Хотя Бетти и не нравилось вмешательство босса в ее личные проблемы, она не могла сказать ему: «Не суйте нос в мои дела». Босс интересовался, где она собирается жить, куда намерена переехать, какую снять квартиру. Он рас­спрашивал ее о личной жизни. И когда она поделилась, с какими мужчинами она встречается, он сказал, что это не те люди, с которыми следует общаться. Он также интересовал­ся, чем Бетти занимается в свободное время. Когда она рас­сказала, что ходит в вечернюю школу и любит ездить на велосипеде, он стал советовать, какие курсы ей выбрать и на каком велосипеде лучше ездить. Бетти говорила, что он вел себя в точности как ее отец, и поскольку после развода она вела себя неуравновешенно и совершала много ошибок и глупых промахов на работе, она считала, что у нее нет дру­гого выхода, как позволить боссу «мстить» ей за ее ошибки.

После нескольких недель практики Бетти смогла быть более стойкой в отношениях с боссом. Она поставила перед собой цель перестать его бояться. Но при этом она должна была сохранять терпение и не «посылать» его — это разрушило бы их рабочие отношения и поставило ее перед выбором: либо уйти самой, либо быть уволенной. Бетти было необходимо: 1) защитить себя от критики босса и пусть даже и «доброжела­тельного», но вмешательства в ее жизнь и 2) побороть его привычку интересоваться в первую очередь ее жизнью, а по­том работой. Она хотела, чтобы он относился к ней соответст­венно, как к взрослой женщине, которой не нужны инструк­ции или одобрения по поводу ее личной жизни.

ДИАЛОГ 18

Бетти сидит за своим столом, босс выходит из своего кабинета и обращается к ней.

Босс: Как сегодня идут дела?

Бетти: Хорошо.

Босс: Какие-нибудь проблемы?

Бетти: Нет.

Б о с с: Я надеюсь, все скоро установится, вы не будете так огорчены, и это перестанет влиять на вашу работу.

Б е т т и: Я тоже надеюсь (Игра в туман, Само­раскрытие).

Босс: Вы уже решили, какие выберете предме­ты в школе?

Бетти: Некоторые.

Босс: Вы ведь не собираетесь проходить курс литературы средних веков?

Бетти: Я еще не решила (Самораскрытие).

Босс: Вам не следует его выбирать. Это пустая трата времени.

Бетти: Да, возможно (Игра в туман).

Босс: Так вы собираетесь его прослушать?

Бетти: Может быть, я еще не решила (Заи­гранная пластинка).

Босс: Вам следует выбрать какие-нибудь прак­тические занятия, где вы сможете изучить что-ни­будь стоящее.

Бетти: Вероятно, вы правы. Когда я решу, я скажу вам, что я выбрала (Игра в туман).

Босс: Договорились, надеюсь, это будет разум­ное решение.

Бетти: Я тоже надеюсь (Самораскрытие).

Бетти пересказала мне этот диалог на следующий день. Она была почти в эйфории от своего успеха. Однако, как и другие новички, Бетти чувствовала, что одного короткого решительного диалога недостаточно, чтобы полностью уни­чтожить манипуляцию, с которой она ежедневно сталкива­лась. Необходимо было повторять подобные диалоги и на другие темы, касающиеся ее личной жизни (выбор кварти­ры, ее друзья-мужчины, увлечения). Неудивительно, что по­сле того, как Бетти почувствовала себя более уверенной по отношению к боссу, она увидела, что ей стало легче рабо­тать, количество ошибок резко уменьшилось. Как сказала сама Бетти: «Я теперь очень хочу работать. Я чувствую, что могу сделать что-то стоящее». Также неудивительно и то, что Бетти стала искать другую, более интересную работу, чем просто секретарша, и нашла такую (помощника менед­жера) через два месяца. К ее удивлению, уверенное поведе­ние по отношению к любовникам, особенно к Стэну, кото­рый ей нравился больше всех, вызвало изменения и в ее сексуальной жизни. Бетти начала постоянно испытывать ор­газм во время сексуальных отношений со Стэном, что в по­следнее время с другими мужчинами, в том числе и с мужем, случалось лишь иногда.

Если вы похожи на большинство моих учеников, то у вас возникают проблемы и тогда, когда вы проходите собеседо­вание перед приемом на работу или учебу. В приведенных ниже диалогах вы увидите, как ученики разыгрывают подоб­ную ситуацию.

В первом диалоге Милт репетирует свою беседу при приеме в институт. Он был выпускником колледжа, когда появился в моей группе. Его направил ко мне мой коллега, решивший, что я могу помочь Милту чувствовать себя более уверенно на собе­седовании.

Милт объяснил, немного нервничая, что у него на завтра назначено собеседование в медицинском институте, ему по­советовали сходить на эти занятия, чтобы лучше показать себя во время беседы. Милт понимал, что времени слишком мало, чтобы кардинально изменить его поведение. Но он хо­тел попробовать, сможет ли он почувствовать себя чуть бо­лее свободно и раскованно при разговоре с представителем института. Мы занимались с ним час или даже два. Каждый из группы по очереди был «интервьюером» и задавал все те вопросы, которые когда-то задавали им. Пока один задавал вопросы, остальные подсказывали Милту, как нужно на них ответить. После двух часов тренировки получилась следую­щая версия.

ДИАЛОГ 19

Пожилой профессор приглашает Милта в каби­нет, и они садятся за стол напротив друг друга.

Профессор (просматривая бумаги, которые держит в руках): Похоже, вы приготовили хорошо написанное и осмысленное заявление.

М и л т: Спасибо. Я потратил на него много времени (Самораскрытие).

Профессор (смотрит на Милта): Скажите, почему вы хотите стать врачом?

М и л т: Я не знаю, как хорошо ответить на этот вопрос. Я понимаю, что должен знать, но не знаю. У меня есть много разных причин. Я всегда хотел быть врачом. У меня было много других интересов, но я всякий раз возвращался к медици­не. Она меня привлекала больше всего. Я люблю людей… Я люблю работать с людьми и помогать им. Я люблю разрешать проблемы. Я люблю ра­ботать как руками, так и головой. Я вас еще не утомил? (Самораскрытие, Негативное заявление, Не­гативные расспросы).

Профессор: Нет, продолжайте.

М и л т: Я просто говорил о том, что для меня важно. Мне нравится работать и в лаборатории, и с пациентами. Меня увлекает биология. В качестве добровольного помощника я работал в медицинском центре. Я хочу быть профессионалом. Вот поэтому я и подумываю о карьере врача (улыбается). Я слы­шал также, что работа врача приносит хорошие день­ги (Разумный компромисс).

Профессор (не улыбаясь): Да, хорошо. Но почему вы хотите учиться именно у нас?

М и л т: У меня нет информации из первых рук, но я разговаривал со многими медицинскими работни­ками о разных институтах, и они говорили мне, что ваш институт выпускает хороших специалистов. Я бы хотел получить медицинское образование в институте с хорошей репутацией (Негативное заявление).

Профессор: Что вы собираетесь делать пять лет спустя?

М и л т: Я надеюсь быть практикующим врачом по какой-нибудь специальности.

Профессор: Какой специальности?

М и л т (сам Милт, без подсказки): Я пока не знаю. Меня привлекает общая терапия со всем множеством ее проблем. Также меня интересует психиатрия (Самораскрытие).

Профессор: Психиатрия и другие специали­зации требуют по меньшей мере дополнительно три года к основному образованию.

М и л т: Да, это правда, но я заметил, что когда делаешь то, что нравится, время прохо­дит незаметно (Игра в туман, Самораскрытие).

Профессор: А что вы собираетесь делать че­рез пять лет после окончания учебы?

М и л т: Я пока не вполне уверен. Это зависит от того, чему я смогу научиться в институте. Я не хотел бы сразу начинать частную практику. Я думаю, мне надо будет поработать в каком-ни­будь медицинском учреждении, чтобы хорошо пред­ставлять, что я могу делать (Самораскрытие).

Профессор: Кажется, вы колеблетесь. Воз­можно, вам не хватит уверенности в себе, чтобы начать собственную практику.

М и л т: Наверное, это так выглядит, но я имел в виду не это. Я думаю, что смогу стать хоро­шим врачом. Я довольно умен, медицина меня ин­тересует, я много работаю. Я не боюсь «испачкать руки» (Игра в туман, Самораскрытие).

Профессор (немного саркастически): Ну, хо­рошо, мы попытаемся научить держать их чистыми. Я посмотрел на ваши оценки, они отличные, кроме одной. У вас тройка по органической химии (под­нимает глаза на Милта в ожидании объяснения).

М и л т: Да. Органическая химия была одним из моих слабых мест. Я снова взялся за ее изуче­ние, и один мой друг занимается со мной. Органи­ческая химия для меня была, как тригонометрия. Мне нужны были три недели, чтобы понять, что к чему, и вообще о чем идет речь. Я думаю, что теперь у меня не будет с этим проблем. Я закан­чиваю второй курс и надеюсь получить «5», в худ­шем случае — «4» (Игра в туман, Негативное за­явление, Самораскрытие).

Профессор: Медицина многого от вас по­требует. Особенно, если заняться общей терапией, как я. Было время, когда я жалел, что занялся ею. Вас все атакуют: пациенты, медсестры, родственни­ки и другие врачи. Все ждут от вас ответов, и вам приходится работать часами, иногда без результа­та. Как вы думаете, вы это выдержите?

М и л т: Вы правы. Сейчас я не могу дать абсо­лютной гарантии, что смогу все это выдержать. Но думаю, что смогу. Весь мой опыт говорит о том, что я смогу это делать. Иногда я говорю себе: «Зачем вся эта работа? Почему я всегда так много работаю? » Но я продолжал это делать. Я не знаю ответа. Возможно, я мазохист? (Игра в туман, Самораскрытие, Негативные расспросы).

Профессор: Иногда я думаю, что я тоже. Я предполагаю, вы подавали документы и в другие институты.

М и л т: Да, я считал, так лучше. Хотя я хочу попасть к вам, все советовали мне подать заявления и в другие вузы на случай, если вы меня не приме­те. Разве вы не поступили так же в свое время? (Самораскрытие).

Профессор: Да, это хорошая идея.

М и л т: Вы хотите меня еще о чем-нибудь спро­сить? О моих недостатках или достоинствах? (Негативные расспросы).

Профессор: Что вы считаете главным недо­статком?

М и л т: Это мое личное мнение. Другие, воз­можно, думают иначе. Мне кажется, мое самое слабое место — недостаток опыта. Я молод. Я наивен по отношению к людям. Я не настолько решителен, как хотелось бы. Я обычно с треском проваливаюсь на собеседованиях. Когда я впервые проходил собеседование, мне казалось, что у меня из-за нервозности голова как бы опустела. Но я думаю, что подобный опыт поможет мне преодолеть эти ощущения, по крайней мере, я так надеюсь (Са­мораскрытие, Игра в туман, Негативное заявление).

Профессор (прерывает): Мне кажется, у вас уже неплохо получается. Вы вовсе не выглядите нервозным.

М и л т: Да, не выгляжу, но внутри я все еще чувствую себя неуютно (Игра в туман, Саморас­крытие).

Профессор: Возможно, большее значение имеет то, как вы смотритесь со стороны, а не что испытываете внутри.

М и л т: Наверное, вы правы. Посмотрим, что будет дальше (Игра в туман).

Профессор: В чем, по вашему мнению, ваше главное достоинство?

М и л т: Как я уже говорил раньше — это толь­ко мое впечатление. Возможно, я ошибаюсь, но ду­маю — привычка хорошо учиться, упорство, жела­ние много работать и немного мозгов. И, вероятно, я люблю людей и медицину (Игра в туман, Само­раскрытие).

Профессор: Вы хотите меня о чем-нибудь спросить?

М и л т: Да, я хотел бы задать несколько вопро­сов о вашем институте. Я знаю о нем очень мало. Пусть это прозвучит наивно и ненаучно, но я все-таки хотел бы знать ваше мнение по некоторым вопросам (Самораскрытие, Негативное заявление).

Затем Милт задал профессору следующие во­просы, которые мы с ним продумали:

1. Меня интересуют научные исследования. На­сколько это возможно у вас?

2. Нужно ли в первый год обучения заниматься еще и по индивидуальной программе?

3. Чем бы мне стоило позаниматься, чтобы луч­ше подготовиться к новому году обучения?

4. Какие виды работы на лето может получить у вас студент, чтобы заработать средства к сущест­вованию на время учебы? Есть какая-нибудь воз­можность не только учиться, но и зарабатывать на жизнь?

Когда два часа тренинга закончились, мы заметили явную разницу в том, как Милт отвечал на вопросы в начале и в конце. Мы попросили Милта сообщить нам о результатах собеседования, но он так больше и не появился. Я узнал из других источников, что собеседование прошло благополучно, так же как и другие, которые он проходил. Он был принят сразу в несколько медицинских учебных заведений и поступил не в то, к собеседованию в котором мы его готовили. Быстрое изменение в поведении Милта не удивило меня — я вообще редко удивляюсь чему-нибудь.

Как, возможно, вы догадались, подготовка Милта к собе­седованию в институт была репетицией к собеседованию при приеме на работу, которое у большинства из нас вызывает неприятные ощущения и даже беспокойство. Многие люди, проходившие у меня тренинг, просили подготовить их к по­добному собеседованию, и, по их словам, они намного легче проходили потом через эту стрессовую ситуацию, более реа­листично вели разговор, независимо от того, получали ли они ту работу, которую искали, или нет.

Примерный образец тренировочного диалога перед собе­седованием при приеме на работу, за исключением спе­цифических деталей, идентичен диалогу с Милтом. Когда я работаю с неуверенными в себе людьми, так же как и с пациентами, которым после перенесенных психических забо­леваний приходилось возвращаться к нормальной жизни, все они во время тренинга говорили мне, что трудным для них будет собеседование при приеме на работу. Они обычно при этом сильно нервничают и пытаются скрыть свою нервознос­ть вместо того, чтобы прямо сказать тому, с кем они беседу­ют «Я всегда немного нервничаю, когда устраиваюсь на ра­боту. Это не помешает нашей беседе?» (Негативное заявле­ние, Негативные расспросы). Многие не знают, что ответить на негативные комментарии по поводу их предыдущей рабо­ты и опыта. Очень часто они сомневаются в своих силах, не упоминают о своих навыках, и, естественно, у их собеседни­ка создается впечатление, что они мало чего умеют, а зачем компании «такая головная боль»?

Я беседовал на эту тему с врачами из Калифорнийского центра реабилитации, которым приходилось иметь дело с по­добными пациентами, и они согласились со мной, что самое трудное — не подготовить их к работе, а заставить сделать первый шаг к двери, за которой им предстоит собеседование. Классическим примером поведения таких людей может слу­жить поведение одного из моих пациентов. На вопрос: «Умее­те ли вы водить машину? » (потому что фирме часто приходит­ся срочно развозить всевозможные бумаги), он вместо того, чтобы просто сказать: «Да» (он умел водить), ответил: «Я водил раньше, до того как попал в психиатрическую клинику и провел там шесть месяцев. Когда автоинспекция это обнару­жила, они забрали у меня права». Как вы можете догадаться, собеседование тут же прекратилось

Но такое поведение с «признанием собственных грехов» характерно не только для людей, перенесших психические заболевания. Многие люди, которых я готовил к собеседова­нию при приеме на работу, ведут себя подобным образом. Когда заходит разговор о тех сферах, в которых они испы­тывают сомнения в себе, они слишком много говорят о своих предполагаемых недостатках, признаются в своих сомнени­ях, а затем пытаются исправить такое начало оправданием своих слабостей (в глазах того, с кем они беседуют).

Вы, возможно, сами себе задаете такие же вопросы, как и мои студенты на тренинге, — что ответить, если вам гово­рят: «Вы немного молоды (или немного стары) для этой работы», или «Кажется, у вас нет достаточного (или слиш­ком много) опыта, необходимого для этой должности», или «Кажется, вы часто меняете место работы (надолго застре­ваете на одном месте)», или на любое из подобных замеча­ний, имеющих целью побудить вас рассказать о себе. В следу­ющем диалоге я учу Ди, молодую служащую, как отвечать на подобные вопросы уверенно и отстаивать себя.

Ди рассказывала, что на последнем собеседовании, перед тем как она пошла на тренинг, на вопрос, умеет ли она печа­тать, она ответила: «Я печатаю не больше сорока слов в минуту и делаю опечатки». Затем она попыталась объяснить отсутст­вие нужного навыка: «Я никогда не была способна к печата­нию. Я дважды бросала курсы и только с третьего раза мне наконец удалось их закончить». Работа, на которую она пре­тендовала и проходила собеседование, не требовала обязатель­ного умения печатать. Мы с Ди обсудили проблему прохожде­ния собеседования в следующем диалоге.

Я: Я полагаю, вас спросили, умеете ли вы печа­тать, чтобы узнать, сможете ли вы напечатать нуж­ную бумагу, если машинистки или секретарши бу­дут заняты.

Д и: Я не подумала об этом.

Я: Вы смогли бы напечатать срочную бумагу?

Д и: Конечно.

Я: Тогда почему вы просто не сказали «да», а начали нести весь этот вздор о том, какая вы пло­хая машинистка.

Д и: Я и сама не знаю. Мне казалось, я не могу обещать того, что не в состоянии сделать.

Я: Вы спрашивали, требуется ли для этой рабо­ты владение машинописью?

Д и: Нет. В объявлении ничего не говорилось об умении печатать.

Я: А вам не захотелось поинтересоваться, поче­му он заговорил о машинописи, в то время как в объявлении ничего об этом не говорилось?

Д и: Когда он начал об этом говорить, у меня все мысли из головы вылетели.

Я: …и вы начали нести вздор.

Д и: …и я начала нести вздор.

Я: Давайте попробуем сейчас. Я буду задавать вам вопросы, как на собеседовании, а Кэти помо­жет вам отвечать на них, если потребуется.

Д и: Хорошо. А собеседование на какую работу?

Я: Это вам решать. Дворник, нейрохирург, стра­ховой агент. Ваша специальность не имеет значе­ния — для всех одно и то же.

Д и: Я хотела бы попробовать с того момента, с которого у меня в последний раз были проблемы.

Я: А как насчет всего остального, о чем он мог бы вас спросить?

Д и: Да, и об остальном тоже.

Я (начинается разыгрывание ролей): Вы умеете печатать?

Д и: Да.

Я: Хорошо. У нас иногда бывают периоды осо­бенно напряженные в офисе, и мы бы хотели, что­бы все помогали друг другу.

Д и: Это прекрасно, но я не понимаю, для этой работы требуется владение машинописью? (Игра в туман, Самораскрытие).

Я: Нет, но, как я сказал, мы хотели бы иметь человека, который в случае необходимости может подключиться к другой работе.

Д и: Я задала вам этот вопрос, потому что не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, что я отличная машинистка. Если вам нужна сверх­быстропечатающая машинистка, то я, к сожа­лению, не вхожу в этот список. Я могу в крайнем случае напечатать письмо или несколько записок (Негативное заявление).

Я: Нет, вам предстоит следить за тем, чтобы все происходило в офисе вовремя и в установленном порядке.

Д и: Это меня устраивает.

Я: Я вижу по вашим бумагам, что у вас мало опыта работы в таком офисе, как наш.

Д и: Да, относительно продолжительности ра­боты вы правы, но в тех местах, где я до этого работала, я много узнала. Ведь чтобы сохранить работу, приходится много работать и быстро все осваивать (Игра в туман).

Я: Я также вижу, что вы часто меняли место работы.

Д и: Да. Когда подворачивалась работа лучше, я оставляла прежнюю (Игра в туман).

Я: Мы хотим, чтобы наши служащие не уходи­ли от нас.

Д и: Я вас понимаю, а что вы им предлагаете, чтобы удержать их от перехода на другую работу? (Игра в туман).

Я: Я расскажу вам об этом немного позже. Вы молоды, мы бы хотели нанять кого-нибудь постарше.

Д и: Да, конечно, и я не упрекаю вас за вашу осмотрительность. Многие девушки моего возра­ста еще не умеют общаться и работать с людьми, но ко мне это не относится (Игра в туман).

Я: Я вижу, у вас был опыт работы только делопроизводителя.

Д и: Это правда, у меня нет достаточного опы­та, чтобы даже подумать стать руководителем (Игра в туман).

Я: Что вы собираетесь делать через несколько лет?

Д и: Надеюсь работать у вас, но это зависит от многих моментов. Я недостаточно знаю о вашей компании, чтобы дать реалистичный ответ (Не­гативное заявление).

Я: Вы хотите меня еще о чем-то спросить?

Д и: Да, хотела бы узнать о зарплате, условиях работы, льготах.

Я (с нарочитым восторгом, чтобы настроить Ди на очередное собеседование): Великолепно. Вы при­няты!

Д и (улыбается, затем становится задумчивой и серьезной): Ну, а если он хочет, чтобы я печатала, а я не умею?

Я: Вы имеете в виду, что он передумал с тех пор, как подал объявление о найме на работу?

Д и: Да. Что будет потом?

Я: Почему бы нам снова не разыграть эту си­туацию? И увидим, что произойдет.

Д и: Хорошо.

Я: Вы печатаете?

Д и; Нет.

Я: Мы надеялись найти такого человека, кото­рый немного умел бы печатать, чтобы помочь дру­гим девушкам в офисе.

Д и (без подсказки): Это значит, что вы не возь­мете меня?

Я: Да, я боюсь, вы не отвечаете нашим требова­ниям.

Д и: Что мне говорить сейчас? Я потеряла рабо­ту? Мне остается только встать и уйти?

Кэти (вмешиваясь): Ди, дело не только в том, получите вы работу или нет. Что вы почувствовали, когда вам сказали, что вы не отвечаете требованиям?

Д и: Это вывело меня из себя. Он подает ложное объявление, я трачу время на это собеседование…

Кэти: Так почему вы ему об этом не скажете?

Д и: А почему нет?

Я (повторяю): Да. Я боюсь, вы не отвечаете нашим требованиям.

Д и: Ваш отказ выводит меня из себя. Я потеря­ла целое утро из-за того, что в объявлении у вас указано одно, а здесь вы мне говорите совершенно другое. Если вы хотите, чтобы человек умел печатать, так и сообщайте в объявлении (прекращает играть свою роль). Что мне теперь делать?

Кэти: Ничего. Просто сидите и смотрите ему в глаза.

Я: Но вы должны были знать, что работа в офисе предполагает умение печатать.

Ди (предотвращая попытку манипуляции): Я могу понять, почему вы это говорите, но так дела не делаются.

Я: Мне очень жаль, что мы создали вам неудоб­ства

Д и: Да, конечно, но все-таки мне от этого не легче.

Я: Что я могу сделать? Я прошу прощения за причиненные неудобства.

Д и: Вы бы могли быть более аккуратными при составлении объявлений в будущем, чтобы мне сно­ва не пришлось терять время.

Я (прекращая играть): Что я могу сказать, Ди? Вы меня приперли к стене.

Кэти: Как ты себя чувствуешь после того, что сейчас сделала?

Д и: Хорошо. То, что я потеряла работу, не имеет значения, главное, я себя хорошо чувствую.

Кэти: Может быть, потому, что сказала тому человеку то, что думаешь о его обмане? Подумай об этом.

Когда я во время тренинга готовил людей к собеседованию при приеме на работу, я обращал особое внимание на три момента. Первое: я учил их слушать то, что им говорят или о чем их спрашивают, а не то, что, по их мнению, имеется в виду. Второе: я учил их не отрицать недостатки, на которые им укажут. Третье: я учил их говорить, что, по их мнению, они все равно смогут очень хорошо работать для компании.

Без всякой скромности я использую свой собственный опыт в прохождении собеседований как образец, по которо­му они могут строить свое поведение. Например, я говорю моим студентам и пациентам: «Когда я проходил собеседо­вание на нынешнюю мою работу, меня спросили: „Вы мо­жете научить методам оперативного вмешательства?" Я тут же ответил: „Да". Меня взяли на это место. И не важно, что я всю следующую неделю это обдумывал, а потом органи­зовал для всего штата обучение этим методам в Психиатри­ческой клинике Лос-Анджелеса. Меня спросили только, могу ли я научить этому, и правда состояла в том, что могу. Я слушал только то, о чем меня спрашивали, а не что, как мне казалось, подразумевалось в вопросе. Если бы меня спросили: „Как много опыта у вас в использовании методов оперативного вмешательства?" Я бы ответил: „Очень мало, если не считать общей клинической практики, но меня очень интересует эта проблема, и я надеюсь у вас приобрести основательные знания в этой области". Если бы затем мне сказали: „Мы бы хотели взять человека, который мог бы научить этим методам весь остальной штат сотрудников", — я бы ответил: „Нет проблем. Я уже десять лет преподаю психологию, но, если я сам не смог бы этому научить, я бы договорился с экспертом в этой области, чтобы он провел такие занятия для штата". Я дал ясно понять, что смогу разрешить проблемы, которые потребуется решать на этом месте (и неважно, как называется должность, — служа­щий, менеджер, продавец, ремонтник, водитель, дворник или психолог)».

В следующем диалоге вы увидите, как можно вести себя в ситуации, в которой вы, вероятно, не раз оказывались: как не подать вида потенциальному хозяину, что у вас есть еще одно предложение, и вы сейчас выбираете, где будет лучше.

Карл — талантливый молодой актер, который снялся в трех фильмах, получивших хорошие рецензии. После успеха Карл вместе со своим агентом разработал кампанию своей сценической карьеры, в которую входили и тщательное рас­смотрение, и отбор предлагаемых ему ролей, чтобы они обес­печивали ему максимальную финансовую и «профес­сиональную» прибыль.

Карл знает, что он талантливый актер и у него есть воз­можность стать первоклассным актером. К сожалению, Карл считает, что должен делать все, что от него хотят режиссе­ры (чтобы поддержать их расположение к себе), иначе он может «пролететь». Это убеждение не соответствует реаль­ности. Конечно, он прав, считая, что одного таланта для успеха недостаточно. Но не прав, считая, что расположение режиссеров — неотъемлемое звено его успеха.

Есть обратные примеры. Три актера в киноиндустрии ра­ботают тогда, когда хотят, и выбирают то, что хотят —Джордж Скотт, Марлон Брандо и Питер Фолк. Они ведут себя так, словно не нуждаются в расположении режиссеров или других представителей киноиндустрии, они завоевали репутацию очень настойчивых в своих делах, в том числе и при подписании контракта. Хотя они и разнятся по силе актерского таланта, всех их объединяет высокая степень уве­ренности в себе. С точки зрения Карла, эти три человека эксцентричные или «сумасшедшие». А они просто не позво­ляют манипулировать собой, умеют легко отстаивать свои требования и обычно достигают того, чего хотят. Карл изум­лялся их способности находить работу, но приписывал их успех их личностным особенностям. Сам же он в отношени­ях с режиссером вел себя как послушный ребенок.

В то время я давал консультации группе молодых акте­ров и актрис, лица которых были знакомы по рекламе на телевидении, но имена их еще не были известны. В эту груп­пу входил и Карл. Я консультировал их, как быть настойчи­выми в отношении с директорами, режиссерами, ассистента­ми режиссера и со множеством «экспертов», «критиков» и «покровителей», т.е. со всеми, с кем актеру приходится общаться. Карл сказал, что на него очень давит режиссер одного из фильмов, который скоро начнут снимать. Карлу предлагают две роли, одна из них у этого режиссера. Агент Карла рассматривает оба варианта и должен рекомендовать выбрать одну роль либо другую, а может быть, и обе, если позволит график съемок. Режиссер же хочет, чтобы Карл подписал контракт немедленно. А агент Карла еще не за­кончил переговоры по поводу второй возможной роли. Карл не хотел говорить режиссеру, что он подумывает о другой роли, боясь, что потеряет его расположение или что тот помешает переговорам по поводу другого контракта. Ко­роче говоря, у Карла была проблема: он не хотел немед­ленно соглашаться на роль, чтобы иметь какое-то время, чтобы решить, какой контракт предпочесть. Карл не осме­лился все высказать режиссеру и обещал появиться на­столько скоро, насколько это возможно. Следующий диа­лог является подготовительным; мы разыграли его в груп­пе, чтобы у Карла появилась практика в отстаивании себя, умении избегать преждевременных соглашений, но при этом не вести себя грубо, вспыльчиво, не злить и не обижать режиссера. Хотя речь в диалоге пойдет об экзотической сфере кинобизнеса, умение отстаивать себя, избегать ма­нипуляций одинаково приложимо почти к любой сфере человеческой деятельности.

ДИАЛОГ 20

Карл сидит в офисе мистера Могула. В прием­ную влетает режиссер, приветствует Карла и при­глашает его в кабинет.

Режиссер: Карл, эта роль для тебя, ни для кого больше. Я только что был у руководителя, все в восторге от того, что ты будешь играть роль Марвина.

Карл: Здорово. Я с ними согласен. Я тоже думаю, что это была бы хорошая работа (Игра в туман).

Режиссер: Сказочно! Все, что нам нужно, это подписать контракт и выпить за это.

Карл: Великолепно! Я непременно выпью, если подпишу его, но я все-таки хочу еще подумать какое-то время (Самораскрытие).

Режиссер: Зачем тебе нужно время? Это хо­рошая роль и хорошие деньги. Хол тоже так дума­ет. Он твой агент, и мы с ним оговаривали условия контракта.

К а р л: Я понимаю, но пока не хочу соглашаться (Игра в туман, Заигранная пластинка).

Режиссер: Карл, мы действительно хотим, что­бы ты снимался в этом фильме. Я потратил столько сил, чтобы убедить руководство в том, как ты нам нужен. Все теперь хотят, чтобы ты был с нами. Не бросай меня после того, как я все это сделал для тебя.

К а р л: Я надеюсь, что не разочарую тебя, Сол, но я все-таки не хочу соглашаться прямо сейчас (Самораскрытие, Заигранная пластинка).

Режиссер: Мы уезжаем на съемки через две недели. Нам нужна твоя подпись прямо сейчас. Не упускай этот шанс, Карл.

Карл: Вероятно, ты прав, Сол Так сколько времени ты можешь мне дать на размышление? (Игра в туман, Разумный компромисс).

Режиссер: Мне нужна твоя подпись к за­втрашнему дню.

Карл: Я тебя понимаю, Сол, но мне этого времени недостаточно. Что, если я дам тебе знать до того, как вы поедете на место съемок? Две недели мне будет достаточно (Игра в туман, Разум­ный компромисс).

Режиссер: Карл! Мы не можем этого сде­лать. Нам придется прерывать съемки и возвращаться сюда, если ты скажешь «нет». Это сорвет нам весь график съемок!

Карл: Я не понимаю. У вас нет другой канди­датуры? (Самораскрытие).

Режиссер: Пока нет. Мы не нашли никого столь же подходящего, как ты. Если ты не подпи­шешь, Карл, ты упустишь прекрасную роль.

Карл: Скорее всего, ты прав, Сол, но я все еще хочу немного подумать. Давай посмотрим на календарь. Вы ведь уезжаете 28-го? Я скажу свое решение 23-го. У вас будет пять рабочих дней, что­бы найти кого-нибудь еще, если я скажу «нет». Как тебе это? (Игра в туман, Заигранная пластин­ка, Разумный компромисс).

Режиссер: Это уже более приемлемо, Карл.

Карл: Я уверен в этом, Сол, ведь мне нужно время и тебе нужно время. Это дает нам обоим какой-то выход (Игра в туман, Заигранная плас­тинка, Разумный компромисс).

Режиссер: Ты не оставляешь мне выбора. И это после всего того, что я для тебя сделал!

Карл: Ты прав, Сол, тебе было трудно. Мне бы хотелось сказать тебе, что я подпишу, но я пока не могу этого сделать (Игра в туман, Само­раскрытие, Заигранная пластинка).

Режиссер: Если ты решишь раньше, ты дашь мне знать сразу?

Карл: Конечно, Сол. Как только я приму ре­шение, я сообщу тебе (Разумный компромисс).

Режиссер: Мы рассчитываем на тебя.

Карл: Я знаю, Сол, и я хочу ее играть, но мне нужно немного бремени (Самораскрытие, За­игранная пластинка).

Я был удивлен тем, с какой быстротой Карл овладел всеми навыками и использовал их после небольшого объяс­нения и тренировки, продолжавшейся менее трех часов, и после нескольких бутылок калифорнийского вина. Возмож­но, этой быстротой он обязан своему актерскому таланту. Ему знакомо разыгрывание сцен. Все, что ему надо было, — это выучить новый сценарий. Как оказалось, Карл выучил свою новую роль (более решительного человека) очень хоро­шо. На встрече с режиссером Карл добился того, чего хотел: подписание контракта было отложено. После того как его агент закончил переговоры по поводу второго фильма, они оба решили, что второе предложение лучшее, и выбрали его. В результате Карл провел шесть месяцев на тропическом острове, работая с настоящей «звездой» и учась у него (но слово, данное первому режиссеру, — сообщить свое реше­ние к указанному времени — он выполнил).

Хотя успех Карла удивителен и о нем приятно рассказы­вать, вы можете спросить, как мой нью-йоркский издатель (и сам Карл во время нашей «репетиции»): «Соглашайся, соглашайся! В чем дело в конце концов?» Я инструктировал Карла (как и в главе о Заигранной пластинке), чтобы он отвечал одинаково на все, о чем его спрашивают. Пример такого поведения в следующем коротком диалоге:

Сол: Карл! Что, черт возьми, тебя держит? Со­глашайся, соглашайся! В чем дело в конце концов?

Карл: Я понимаю, Сол, ты хочешь, чтобы я ответил сейчас, но я не могу подписать контракт до 23-го.

С о л: У тебя есть другие предложения? В этом все дело?

К а р л: Я понимаю, что тебя беспокоит возмож­ность этого, Сол, но я не могу дать тебе ответа до 23-го.

В этом диалоге Карл успешно пользовался ответом, по­строенным по типу Заигранная пластинка.

В следующей серии диалогов мы увидим, как можно разре­шать проблемы, связанные со сферой публичных выступлений.

Недавно одной моей хорошей знакомой и коллеге мисс Сьюзан Левайн предложили прочесть двухчасовую лекцию на собрании Национальной ассоциации работников социальной сферы. Хотя Сью просили рассказать, как научиться отстаи­вать себя, сам предмет ее лекции — ассертивная терапия — не есть тема диалога. Тема нашего диалога — как комфортно чувствовать себя на публике (на сцене, кафедре…).

Сью до этого ни разу не приходилось выступать перед равными, и, как большинство людей в подобной ситуации, она заранее немного нервничала. Я мог представить себе ее ощу­щения, потому что помню, как сам волновался, когда впервые выступал перед специалистами. Я полагаю, Сью испытывала то же самое, что и я тогда: знаешь материал, но чувствуешь неуверенность в себе и своей способности его изложить. Ве­роятно, из-за этого ощущения беспокойства и страха Сью попросила меня разыграть с ней диалог, в котором я бы изображал критика. Я согласился, и, как оказалось, Сью сумела преодолеть нервозность и хорошо выступила. Не могу не за­метить, однако, что помог ей метод Игра в туман. Пользуясь им, она абсолютно успокоилась и чувствовала себя свободно в аудитории независимо от того, какие ей задавали вопросы… пусть даже и злорадные. Сью попросила меня высказать пе­ред аудиторией критические замечания по поводу ее выступ­ления. Сью справлялась с моей критикой с помощью этого же навыка и вскоре перестала испытывать какое бы то ни было беспокойство. Когда я закончил, она предложила кому-ни­будь занять мое место. Желающих не оказалось.

Если у вас есть подобные проблемы, вы можете предло­жить вашим слушателям высказывать критику в ваш адрес, чтобы вы могли усовершенствоваться (вы можете сказать это после выступления, а можете и до) (Негативное заявление). Затем вы отвечаете на критику с помощью Игры в туман (возможно, и с помощью Негативных расспросов, если кри­тика заходит слишком далеко). Использование этого метода дает хорошие результаты. Вот пример со Сью.

ДИАЛОГ 21

Сью только что попросила меня высказать кри­тику по поводу ее доклада, чтобы продемонстриро­вать слушателям Игру в туман.

Я (довольно напыщенно): Сью, я рад, что ты попросила меня выступить в этой роли. Я уверен, это поможет тебе лучше выступать в будущем.

Сью: И я уверена, что это мне поможет (Игра в туман).

Я: Мне кажется, ты с трудом произносишь не­которые слова. В отдельные моменты ты просто «проглатывала» их.

Сью: Вероятно, ты прав (Игра в туман).

Я: Тебе не следует использовать слова, которые ты не можешь хорошо произнести. Аудитории ста­новится трудно понимать тебя.

Сью: Это правда (Игра в туман).

Я: И к тому же, когда люди неправильно про­износят слова, это обычно означает, что они не вполне понимают их значение.

Сью: Это так и есть. Вероятно, я использую слова, значение которых не до конца понимаю (Игра в туман).

Я: И еще — акцент. Похоже, ты учила англий­ский на улицах Южной Филадельфии.

Сью: На самом деле в Элкинс-Парке, но я знаю, что у меня есть акцент (Игра в туман).

Я: Все это приводит к мысли, что твоя манера говорить связана с твоей общей неуверенностью в том, о чем ты говоришь.

С ь ю: Я знаю, я говорю менее уверенно, чем следовало бы (Игра в туман).

Я: Если тебе действительно не безразличны твои слушатели, тебе следовало бы лучше подготовиться.

Сью: Вы правы. Я могла бы лучше подгото­виться (Игра в туман).

Я: Вместе в тем, люди понимают, что вам труд­но. Они не прогневаются, если вы иногда ошибетесь.

Сью: Да, конечно (Игра в туман).

Я: Но обилие погрешностей в вашем выступле­нии раздражает. Вы неорганизованны.

С ь ю: Я знаю, что могла бы лучше себя орга­низовать и не раздражать слушателей (Игра в туман).

Я: Если ты действительно думала о том, что делаешь, ты бы отказалась выступать и дала бы возможность это сделать хорошим ораторам.

С ь ю: Вы, правы. Если бы я отнеслась к этому серьезнее, я бы, вероятно, отказалась выступать (Игра в туман).

Я: Если бы ты была хорошим оратором, ты бы держалась уверенно и проявила свою индивидуаль­ность.

Сью: Если бы я была хорошим лектором, то, конечно… (Игра в туман).

Я: Вместо этого ты просто продемонстрировала боязнь аудитории.

Сью: Наверное, это правда. Я немного нерв­ничала (Игра в туман).

Я: Сью, я говорю все это как твой друг. И хотел бы, чтобы ты учла то, что я сказал.

Сью: Конечно, я учту (Игра в туман).

Я: Сью, ты можешь неплохо говорить на пуб­лике, но, если честно, ты не Уинстон Черчилль!

Сью: Совершенно верно. Я не Уинстон Чер­чилль. Я Сью Левайн (Игра в туман).

Таким образом, диалог заканчивается смехом. Сью отве­чала на последовавшие вопросы аудитории. Она была ожив­лена, возбуждена, на нее приятно было смотреть, приятно было слушать, и самой ей все это нравилось.

В отличие от этого реального диалога следующий — трени­ровочный. Он показывает, как, используя разные навыки, мы можем справиться с критикой других людей, когда представ­ляем доклад о результатах нашей работы.

Рон — молодой человек, студент, заканчивающий обуче­ние по экономике. Ему весьма трудно выступить перед груп­пой людей во время дискуссии или представить свой доклад Больше всего Рон опасается, что те, кто его слушают, знают больше по излагаемому предмету. Они могут поймать его на ошибке или на том, что он сказал что-нибудь глупое. Боязнь публичных выступлений очень характерна для многих людей, и она затрудняет их существование: им трудно сделать карьеру, это мешает их личной жизни и т. п.

Прежде чем выступить с докладом перед своими коллега­ми, Рон захотел прорепетировать это на наших занятиях. Что­бы Рон перестал испытывать страх при выступлении на пуб­лике, мы прерывали его своими комментариями, задавали раз­личные вопросы. И хотя вопросы его коллег были совершенно иными, Рону было легче выступать перед ними после нашей практики, а главное — он уже не волновался. Приводимый диалог не целиком воспроизводит весь двадцатиминутный до­клад Рона и комментарии к нему. Выбраны только те фрагмен­ты, которые помогли Рону (в реальном диалоге) вести дискус­сию, придали ему уверенность в своих знаниях в этой сфере.

Рон в середине своего доклада, его прерывают участники дискуссии, задают вопросы, делают ком­ментарии.

Рон: Следующий важный фактор экономичес­кого роста — это общественная уверенность в эко­номическом процессе. Мы видим… (его прерывают).

Первыйучастник: А как насчет влияния тех событий, которые происходят на рынках Европы?

Рон: Хотя я уверен, что и внешние факторы влияют на нашу экономику, в своем докладе я ограничился только обсуждением внутренних фак­торов (Игра в туман).

Первыйучастник: Но тогда мы опускаем очень важные моменты. Это означает, что ваш до­клад не полон, в нем большие пробелы.

Р о н: Я понимаю, что в нем есть большие упу­щения, которые я мог бы дополнить, но я созна­тельно ограничился только внутренними факто­рами (Игра в туман, Заигранная пластинка). Те­перь, возвращаясь к тем факторам… (его прерыва­ют).

Второй участник: А каково влияние (если оно есть) политики комиссии по обмену ценных бумаг?

Р о н: Это очень интересный момент. Однако, я бы хотел обсудить его позже в контексте с други­ми важными факторами. Я был бы вам очень при­знателен, если бы, вы снова задали ваш вопрос, когда мы перейдем к этой теме (Самораскрытие). Еще вопросы, прежде чем я продолжу?

Третий участник: Как насчет Кинесийской доктрины, оказывающей влияние в течение послед­них тридцати лет?

Р о н: Этот вопрос еще не вполне мне ясен. Возможно, кто-нибудь другой захочет его проком­ментировать или, если у нас будет время в конце доклада, вы бы могли сами поделиться своими представлениями по этому поводу (Негативное за­явление, Разумный компромисс). Еще какие-нибудь вопросы? Нет? Тогда я продолжаю…

Четвертый участник В начале своего до­клада вы сказали, что период, о котором вы гово­рите, начинается в 1936 году. Но пик депрессии приходится на 1934 год. Почему 1936?

Р о н: Я сказал 1936? Это моя ошибка, конеч­но. Мой доклад охватывает период с 1934 до насто­ящего времени (Негативное заявление). Возвраща­ясь к общественному доверию…

Пятый участник: Мы все еще говорим об общественном доверии?

Р о н: Таким образом я никогда не двинусь даль­ше, не так ли? Я был бы весьма признателен вам, если бы вы задавали вопросы после отдельных ча­стей доклада. Тогда мы смогли бы продвигаться быстрее (Негативное заявление, Самораскрытие, Ра­зумный компромисс).

Вначале в компании таких «враждебных» слушателей Рон был довольно нервозен. Он испытывал трудности и в подаче материала, и в ответах на комментарии слушателей. Ближе к концу нашего занятия группе все труднее становилось критиковать Рона, особенно когда он начал улыбаться каждый раз, когда его прерывали. Когда он закончил, эта «враждеб­ная компания» слушателей с энтузиазмом ему аплодировала (за то, что он смог с ними справиться). После такой практи­ки Рон чувствовал себя спокойно и уверенно во время своего настоящего доклада. Поскольку отношения, строящиеся на авторитете, могут быть разнообразны, в следующих диало­гах вы увидите пример отношений между родителями, учите­лями и детьми-подростками и малышами.

Главными героями этой ситуации являются супружеская пара, Берт и Сара, а также учительница начальной школы Барбара Берт преподает историю театра в одном из колледжей. Четырнадцать лет назад он женился на Саре. У них трое детей, все девочки: младшей пять, средней девять, а стар­шая — подросток. Я знаком с Бертом и Сарой уже несколь­ко лет. Иногда мы проводим вместе вечер, разговариваем за бутылкой вина. Оба — и Берт, и Сара — заинтересовались тем, чему я учил людей, — ассертивностью.

Однажды вечером их девочки все время одна за другой заходили в комнату, в которой мы сидели. После того как Берт отправил их в свои комнаты спать, он повернулся ко мне и сказал: «Эти дети. Они замечательные, но иногда сводят меня с ума. Они любят появляться, когда у нас гости. Ваш метод может тут помочь? » Я спросил Берта, чего бы он хотел от детей, он ответил: «Вот сегодня они весь вечер приходят посмотреть, что тут без них происходит. Они всегда приходят с какой-нибудь жалобой как извинением за свой приход. Ска­жешь им: „Идите в постель", они предъявят оправдания. Толь­ко отправишь одну, приходит другая, и тоже на что-нибудь жалуется. Когда мы одни, все в порядке, а когда собирает­ся компания, они ведут себя как три одиноких матроса на покинутом берегу. Они знают, я не буду ворчать на них перед гостями. Пока я не узнаю, что они уснули, у нас нет уединения. Вы эксперт. Как с ними обращаться? » Я посове­товал ему попробовать Игру в туман: выслушав их жалобы, сказать что-либо вроде: «Я понимаю, как тяжело, когда приходится быть одному (скучать, слышать наш шум и т. д.), но я хочу, чтобы ты пошел в постель и больше не выходил сегодня вечером к взрослым». Это мое предложение вызва­ло дискуссию, которая длилась весь вечер — о детях, о родителях, о странных поворотах, которые могут произой­ти в подобных отношениях.

Несколько месяцев спустя мы снова встретились, и Берт возобновил прерванную дискуссию. Он рассказал, как од­нажды, когда пришла младшая дочь с плачем из-за поцарапанного пальца, он не взял ее на руки, не поднял суеты из-за ее жалобы, а просто сказал: «Раз ты так сильно плачешь, это, должно быть, действительно больно», вмес­то обычного: «Царапина, Марси, это не так страшно, ты уже большая девочка и не должна плакать по любому поводу». Марси тут же прекратила плакать, услышав впер­вые от Берта такую реакцию (Игра в туман), посмотрела на отца с удивлением, затем убежала играть с другими детьми.

Как считал Берт, Марси почувствовала, что ее отец пони­мает, что ей больно, но ничего сделать не может. Благодаря его словам и поведению, Марси получила важный урок «Ино­гда в жизни бывает больно. Мне тоже бывало больно, но я не могу „забрать" боль. Если ты хочешь играть, тебе придется научиться переносить боль».

Сара тоже рассказала историю, но уже о старшей доче­ри Кэти. Сара должна была встретиться с Кэти ровно в три часа, чтобы вместе идти по магазинам. Сара появилась в пят­надцать минут четвертого. Кэти встретила ее холодным взгля­дом. Между ними произошел следующий диалог.

ДИАЛОГ 23

Сара: Привет, я опоздала (Негативное заявле­ние).

Кэти: Еще бы! Я жду тебя уже около получаса.

Сара: Меня очень раздражает, когда мне при­ходится ждать. Я не упрекаю тебя за то, что ты разозлилась на меня (Игра в туман).

Кэти: Что ты делала, что так тебя задержало?

Сара: Ничего. Полностью моя вина. Я просто не посмотрела на часы и поздно вышла. Как глупо! (Негативное заявление).

Кэти: Ладно, но жаль, что тебя не было во­время, ведь ты же сказала «Я буду». Вечно ты опаздываешь!

Сара: Опаздываю. Это свинство с моей сто­роны быть такой несобранной, когда ты меня ждешь (Игра в туман, Негативное заявление).

Кэти молчит.

Сара: С чего бы ты хотела начать?

Сара была рада, что нашла выход из ситуации, в которую попадала не раз. Она добилась двух моментов: во-первых, Сара отстояла себя перед дочерью и сама себя почувствовала лучше. Ее слова говорили: да, это правда, я опоздала, ну, так что?

Опоздание на пятнадцать минут в такой ситуации не означает, что небо упадет тебе на голову; во-вторых, своими прямыми ответами Сара заставила и Кэти реагировать иначе. На то, на что раньше уходило, как минимум, десять минут (на брюзжа­ние, ворчание, жалобы Кэти и ответные извинения Сары), ушло на этот раз меньше тридцати секунд.

Барбара, учитель начальной школы, уже в первый год работы обнаружила, что с детьми бывает так же трудно справиться в школе, как и дома. Барбара ходила ко мне на занятия. Как-то раз она спросила: «Что делать с ребен­ком, который не хочет заниматься тем, чем занят весь класс? Как сделать так, чтобы он играл с другими ребята­ми на переменах?» Узнав от Барбары, что это здоровый, явно нормальный шестилетний ребенок, я спросил у нее, испробовала ли она уже разные манипулятивные средства, такие, например, как: «У нас такие правила — все должны играть» или «Я скажу твоей маме, если ты не послуша­ешься». Я спросил, пыталась ли она вызвать у него чувст­во вины — «Все любят играть с другими детьми», или чувство своего невежества — «Ты должен научиться иг­рать с другими детьми, если собираешься стать кем-то в жизни», или даже чувство беспокойства — «Если ты не будешь играть с другими ребятами, возможно, они не бу­дут тебя любить и не захотят играть с тобой». Барбара говорила, что проделывала все это, но ничего не помогло.


4196020803541433.html
4196119874975208.html
    PR.RU™